Олег Кашин. Резервация. - Статьи про Ивановку из сети и СМИ - Каталог статей - Русская Ивановка в Азербайджане
Сайт села Ивановка Республики Азербайджан
Воскресенье, 11.12.2016, 12:52
Главная | RSS

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои статьи [0]
Статьи про Ивановку из сети и СМИ [6]
Статьи про Ивановку из сети и СМИ
Статьи пользователей про Ивановку(отзывы от посещений) [0]
Статьи пользователей про Ивановку(отзывы от посещений)

Погода
Исмаиллы 

Поиск

Главная » Статьи » Статьи про Ивановку из сети и СМИ

Олег Кашин. Резервация.

I.

Про Ивановку нужно писать новую «Поднятую целину», история Ивановки — лучшая реклама колхозному строю. Осенью 1953 года председателем обнищавшего (коров кормили соломой с крыши, а весной вывозили на пастбища на телегах: сами животные идти не могли) и почти вымершего (на войне погибло 300 местных жителей — почти все местные мужчины) хозяйства имени Ворошилова (после разгрома «антипартийной группы» колхоз получит имя Калинина) избрали двадцатилетнего Николая Никитина. Через 35 лет он был уже Героем социалистического труда, депутатом Верховного совета СССР, на валютном счете орденоносного колхоза во Внешэкономбанке СССР лежали 12 млн долларов. После смерти Никитина в 1994 году хозяйству присвоили его имя.

Сегодня это единственный в Азербайджане колхоз, преуспевающее сельхозпредприятие. На въезде в Ивановку — это центральная усадьба — стоит биллборд с портретом президента Ильхама Алиева и его словами «Колхоз должен оставаться как есть — колхозом, потому что это тоже история». Пожалуй, история-то как раз здесь остановилась. Кругом независимый и почти дерусифицированный Азербайджан, и только в большой долине (пятнадцать минут езды от райцентра Исмаиллы, обыкновенного горного азербайджанского аула) — русское село с выбеленными домами, асфальтированными улицами, памятником павшим в Великой Отечественной войне и прочими признаками богатого южнорусского села советских времен.
Ивановку можно считать чудом, но у каждого чуда есть вполне прозаические объяснения. Председатель Никитин, помимо бесспорных менеджерских талантов, был славен дружбой с первым секретарем ЦК компартии Азербайджана Гейдаром Алиевым. Перед колхозной конторой стоит стела с еще одной цитатой из Алиева-младшего: «Гейдар Алиевич Алиев был вашим гарантом, а сегодня я ваш гарант». Эти слова не настолько анекдотичны, как может показаться гостю из России. «Гарант» — это не «президент», как принято у нас, а именно гарант — тот, на честном слове которого все держится. И в этом смысле президенты Алиевы — оба, и старший, и младший — действительные гаранты неприкосновенности Ивановки и находящегося в ней колхоза. Сохранение русско-советского раритета— дело чести для Алиева-младшего, память об отце, из уважения к которому в начале 90-х местные жители решили остаться в Азербайджане.
Когда-то в Измайлинском районе было много неазербайджанских сел: русские здесь селились со времен Екатерины, ссылавшей в эту долину раскольников — старообрядцев и молокан; в Ивановке живут молокане. Еще были армянские села, а также селение с поэтическим названием Жиды. Теперь во всех этих селах живут азербайджанцы, бежавшие из Армении и Карабаха, обитатели Жидов, естественно, в Израиле, армян депортировали в Армению, а русские целыми селами сами снялись и уехали в Ставропольский край и Белгородскую область.
— Мы тоже должны были уезжать,— рассказывает пенсионерка Татьяна Васильевна Романенко, хозяйка дома на улице Центральной и бабушка шестилетней Вики. — Николай Васильевич Никитин посылал представителей в разные российские области, они долго искали место, в конце концов нашли на Белгородчине. Собралось правление, и представители докладывают: столько-то места под пашню, столько-то под дома, климат такой-то и так далее. Николай Васильевич выслушал и говорит так тихо: «Спасибо, но мы никуда не поедем. Гейдар Алиевич скоро вернется, мы должны его дождаться. Остаемся здесь». И мы остались. Николай Васильевич оказался прав: Гейдар Алиевич вернулся через два месяца, и у нас снова началась спокойная жизнь.

II.
Жизнь остается спокойной и сейчас. Во времена Никитина существовал негласный запрет на продажу домов азербайджанцам, после смерти председателя запрет как-то забылся. Сейчас в Ивановке две улицы, полностью заселенные национальным большинством — так называемый Черный город, — но русских все равно большинство, 2256 человек из 3039 жителей села.
Такого не увидишь и в России: вопреки законам природы, согласно которым южанин — почти всегда смуглый брюнет, русские в Ивановке выглядят именно так, как их рисуют на националистических листовках, — круглолицые блондины с веснушками. Наиболее впечатляющая картина — в детском саду. Мы зашли туда во время тихого часа, дети спали или делали вид, что спят. Ни одного брюнета. Только заведующая Валентина Владимировна Казакова, да и та крашеная.
Ивановка молоканское село, и молельный дом молокан— единственное здесь культовое сооружение, но к религии местные жители относятся прохладно: не атеисты, но и не особенно верующие. Молиться ходят только старики, а те, кто помоложе, говорят, что им молиться еще рано, но когда состарятся, обязательно начнут ходить в молельный дом. Свинину, однако, не ест никто. Водку пить тоже запрещено, но к этому запрету в Ивановке относятся спокойнее, чем к запрету на свинину. «Мы водку не пьем, мы ее употребляем», — сформулировала доярка Люба на молочно-товарной ферме. О молоканстве большинство ивановцев знает только, что молокане не признают креста, считая его орудием убийства, а иконы считают идолопоклонничеством.
72-летний Василий Васильевич Казаков — старик с большой седой бородой, — напротив, соблюдает все молоканские правила и традиции.
— Не от нас это зависит, — говорит он. — Это наши деды, наши прадеды завели, и мы должны следовать тому, что они нам оставили.
Василий Васильевич сорок лет работал в колхозе шофером, недавно вышел на пенсию и выращивает чеснок на продажу — только чеснок. За домом Казакова огромная плантация, в сарае залежи чеснока. За казаковским чесноком приезжают покупатели из самого Баку. Казаков живет с мамой, 95-летней Татьяной Васильевной, совершенно глухой и не очень гостеприимной дамой, которая, выяснив, что мы приехали не за чесноком и вообще никаких денег не дадим, начинает кричать:
— Провожай гостей, старый! Ты болтаешь, а день идет!
И старик извиняется и вежливо прогоняет нас. В Ивановке у людей странный говор: южный фрикативный «г» плюс среднерусский мягкий знак на конце глаголов («Меня не посодють?»— поинтересовался Казаков, когда его начали фотографировать) плюс к месту и не к месту употребляемое «туда-сюда», абсолютно азербайджанское, и обороты вроде «арбуз-марбуз», выдающие людей, живущих в азербайджанском окружении.

III.
Местного самоуправления в Ивановке нет. Главу исполнительной власти «административно-территориального деления Ивановка» назначает на неопределенный срок глава района. Никаких инструкций на этот счет не существует, но глава Ивановки всегда должен быть русским. Последние два с половиной года эту должность занимает Ольга Тимофеевна Жабина, блондинка сорока лет, накануне проводившая своего сына в азербайджанскую армию. Сын служит в Баку, родители ждут его в Ивановке. Муж Ольги Тимофеевны — помощник бригадира в колхозе, каждый вечер супруги выясняют отношения в духе фильма «Москва слезам не верит».
— Он меня спрашивает: кто в доме хозяин? Я ему отвечаю: в доме ты, а в селе я. Очень обижается, — смеется Ольга Тимофеевна.
Практически у каждого жителя есть родня где-нибудь в России. У Татьяны Васильевны Романенко сын работает маляром в автосервисе в Подмосковье, у Валентины Владимировны Казаковой сын в Белгороде. А, например, у заведующего молочно-товарной фермой Григория Минникова сын — десятиклассник «турецкой школы с исламским уклоном» в Исмаиллы.
— Я сам его туда отдал, — объясняет Григорий. — Ислам он принимать не будет, но все эти исламские штуки — они очень правильные. Не пить, не курить, по бабам не шляться до поры до времени. И преподавание на английском языке, окончит школу, сможет поступить в любой университет мира. А сам, конечно, русский, молоканин. Русским и останется.
Спрашиваю: останется русским, но будет жить где-нибудь в Америке? Григорий кивает.
— Ивановка тем и знаменита, что в любой стране обязательно найдешь хотя бы одного ивановца. А здесь рано или поздно нас не останется совсем. Чтобы в вузах учиться, нужно хорошо знать азербайджанский, а с азербайджанским дипломом работы не найдешь даже в Баку. Сходите в коровник к бычкам — там скотник Ваня Волков, он в Баку учился на менеджера, а сейчас работает скотником. Думаете, от хорошей жизни? Выбор у нас небольшой: либо навсегда в колхозе, либо уезжать куда-нибудь. Мне уже пятьдесят скоро, я-то здесь останусь, тем более что и зарабатываю неплохо, но детям своим такой судьбы не пожелаю.
Об этом же — о неопределенном будущем детей и о том, что рано или поздно из Ивановки придется уехать,— говорили и Татьяна Романенко, и заведующая детсадом Валентина Казакова, и скотник Николай Харитонов, у которого трое детей, и правление колхоза помогает детям, дает зерно, недавно дали шесть тонн.
В семье Ермаков девять детей: Таня, Катя, Коля, Сережа, Саша, Женя, Света, Петя и Вика. Самой младшей, Вике, два года, старшей, Кате, — 12. Любовь Петровна Ермак пыталась уехать из Ивановки и даже уехала — несколько лет проработала в Буденновске Ставропольского края кондитером. Хорошо зарабатывала, но без Ивановки не смогла: в России люди какие-то другие, неприветливые, идешь по улице, никто с тобой не здоровается, и начинаешь думать — может быть, со мной что-то не так? Поэтому она вернулась в Ивановку, устроилась работать в колхоз, вышла замуж за шабашника Юру из местных. Юра моложе жены на 11 лет, и она, кажется, боится, что он ее бросит, — как-то слишком перед ним заискивает, называет его «мой красавчик». А Юра важный, неторопливый. Зарабатывает тем, что ремонтирует дома в Черном городе, и хочет увезти семью в Рязанскую область — там он недавно гостил, тоже немного поработал и заработал за неделю больше, чем зарабатывает в Ивановке за два месяца.
— Понимаете, я русский человек и хочу жить в своей стране, а не быть гостем, как здесь. Будущего нет, ничего нет, огород не родит, а президент Путин объявил программу возвращения соотечественников. Надо возвращаться.
(Почему у всех огороды родят, а у Ермаков нет, для всего села загадка; большинство сходятся на том, что Ермаки просто ничего не сажают, потому что ленивые.)
— Вот эта программа. — Глава исполнительной власти Ольга Тимофеевна Жабина достает из ящика стола брошюрку с российским гербом на обложке. — Работать она еще не начала, но шуму наделала. Люди собираются уезжать, и многие, наверное, уедут. Дома скупят азербайджанцы, построят мечеть, Ивановки больше не будет. Лучше бы помогли нашим детям с поступлением в российские вузы. Вообще, кто сказал, что русские должны жить только в России?

IV.
Заведующий ремонтным цехом Федор Николаевич в своем кабинете на машинном дворе колхоза составляет «Список работников для получения мяса». В кабинете сидит механизатор Михаил Иванович: рабочий день окончен, и Михаил Иванович зашел к заведующему поговорить на вечную тему — о России. Они собираются каждый вечер и разговор, судя по всему, ведут один и тот же.
— Уеду я, — говорит Михаил Иванович. — Вот доработаю до пятнадцатого и уеду, и не удержишь меня.
— Ну, уезжай, — равнодушно отвечает Федор Николаевич. — Я на твое место никого брать не буду месяц. Хватит тебе месяца?
— Бери, не бери, мне все равно, — бурчит Михаил Иванович, но замолкает.
Заведующий заканчивает свой список, ставит размашистую подпись и обращается к механизатору:
— Ты бы хоть объяснил гостям, чего ты так заводишься.
Михаил Иванович, волнуясь, начинает объяснять.
— Мы живем здесь, мы русские. Это мы так думаем, что мы русские. А сами не видим никаких русских, кроме друг друга. И думаем, что русские — это мы и есть. А приезжаешь в Россию — там все другие. Мы ни с кем не сможем жить, кроме друг друга, но боимся себе в этом признаться, и я тоже боюсь.
Завтра он снова придет к заведующему и будет грозить скорым отъездом. Заведующий снова будет его подкалывать, а Михаил Иванович — обижаться. Так пройдет несколько лет. Михаил Иванович состарится, начнет ходить в молельный дом. Дети будут уезжать учиться — в Россию или далеко за границу. Вернутся не все. Черный город понемногу будет разрастаться. Построят мечеть. Лет через десять, в крайнем случае двадцать, Ивановка станет обыкновенным азербайджанским селом.
В Ивановке боятся об этом думать, но все равно думают.....


Источник: http://www.intelros.ru/readroom/rulife/060707/
Категория: Статьи про Ивановку из сети и СМИ | Добавил: Wolfman (22.04.2010)
Просмотров: 641 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1  
Немногие из журналистской братии способны сохранить профессионализм и непредвзятость, отхлебосольствовав в Ивановке.Олег Кашин один из них.Единственный очерк, отражающий суровую реальность.Порой поражаешься, наблюдая сюжеты, где так называемые "журналисты", в буквальном смысле слова, клещами вытягивают слова благодарности, вынуждая людей лгать, опустив глаза. В самую точку...

Имя *:
Email *:
Код *:
Наш опрос
Нужна ли Ивановке молодежная организация?
Всего ответов: 101

Полезные ссылки
  • Старый сайт Ивановки
  • Работа в Азербайджане
  • Сайт Президента АР
  • Новости Азербайджана

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Copyright MyCorp © 2016 Создать бесплатный сайт с uCoz